Морфологические процедуры у изучающих иностранный язык
Автор: Малюшенкова Вера Анатольевна
Организация: ГБОУ СОШ 207
Населенный пункт: г. Санкт-Петербург
Вопросу лингвистической регулярности/нерегулярности уделяется большое внимание в широком круге литературы по психо- и нейролингвистике. Наиболее разрабатываемые аспекты в этой области - это усвоение первого языка детьми и процедуры, используемые взрослыми при обработке квазислов. Основные данные исследований по этой теме получены на материале английского языка[i]. Но в последние годы стали появляться работы, выполненные на материале языков с более богатой морфологией: исландском, норвежском[ii], итальянском[iii] и русском[iv].
Цели и задачи
Задача данного исследования возникла в рамках проблемы усвоения второго языка. Работа посвящена исследованию организации ментального лексикона, в частности: глагольной морфологии, на материале английского и русского языков у разных категорий людей -
- взрослых, изучающих или изучавших русский язык в университете в условиях учебной аудитории, а так же, непосредственно, в языковой среде, вне зависимости от их родного языка;
- взрослых носителей русского языка, изучающих английский язык как иностранный или профессионально владеющих английским языком.
Работа носит экспериментальный характер и основными задачами являются :
1. определение разницы в стратегиях использования морфологических процедур у изучающих иностранный язык (русский и английский);
3. анализ полученных данных в свете основных психолингвистических моделей.
В литературе, посвящённой изучению регулярных и нерегулярных форм, существуют две основные точки зрения, в частности, на регулярные и нерегулярные глаголы. В соответствии с так называемым модульным[v] подходом в порождении регулярных и нерегулярных паттернов задействованы независимые механизмы. При этом регулярные глаголы выводятся по правилам, а нерегулярные извлекаются из памяти целиком. В противоположность этому, представители коннекционистского[vi] и сетевого[vii] подходов полагают, что регулярные и нерегулярные глаголы извлекаются из ассоциативной памяти посредством единого механизма.
В связи с различной интерпретацией процессов функционирования регулярных и нерегулярных форм сторонники единого и двойного механизмов по-разному трактуют роль фонологического сходства и частотности в образовании прошедшего времени. В рамках модульного подхода предполагается, что эффект фонологического сходства и влияние частотности свойственны только нерегулярным глаголам. Для регулярных же форм подобная зависимость не характерна. В тоже время, подходы, постулирующие единый механизм порождения форм, предполагают наличие эффекта частотности как для регулярных, так и для нерегулярных глаголов.
Данные, полученные в результате исследований на материале языков с широко представленной морфологической структурой, таких, как итальянский, норвежский, исландский[viii] вступают в противоречие с идеей представителей модульного подхода о строгом разделении между образованием регулярных и нерегулярных форм. В этих исследованиях рассматривается влияние частоты глагольного класса (type frequency) и частоты встречаемости данного слова в речи (token frequency) на ответы испытуемых. Это влияние проявляется в норвежском и исландском языках при образовании причастий прошедшего времени как регулярных так и нерегулярных глаголов. В итальянском языке влияние частот наблюдается в различных глагольных классах.
Аналогичное исследование было проведено и на материале русского языка[ix]. Учитывая то, что в русском языке существуют многочисленные глагольные классы и количество правил в парадигмах варьирует, резкое противопоставление регулярного и нерегулярного механизмов не продуктивно. Исследователи выдвигают гипотезу о некой иерархии классов по степени сложности парадигмы (числу применяемых в ней правил). Задачами эксперимента было: (1) определение стандартного решения (default) в русском языке, выявление парадигм, которые участвуют в процессе генерализации, (2) выявление влияния частоты глагольного класса и сложности парадигмы на процесс генерализации, (3) роль морфологической подсказки в процессе порождения глагольных форм. Полученные данные показали, что в процессе порождения новых глаголов носители языка могут оперировать конкретными дискретными правилами, таким образом, парадигма не всегда активизируется. В частности, в качестве основного применялось следующие правило: добавлять к основе прошедшего времени -j- и окончания настоящего времени, когда нет иных указаний.
2. Эксперимент на материале английского языка
Существует гипотеза, что если регулярные и нерегулярные формы обрабатываются различными механизмами, то на их образование затрачивается разное количество времени. С целью её проверки было проведено исследование с использованием функционального картирования мозга на носителях английского языка Дж. Джегер[x]. В задачу нашего эксперимента входила проверка данной гипотезы на изучающих английский язык как иностранный.
2.1. Методика проведения эксперимента
Методика данного эксперимента применялась в работе Джегер, но была модифицирована в соответствии с задачами нашего исследования.
В исследовании приняли участие 25 взрослых носителей русского языка, изучающих или изучавших английский язык как иностранный. Уровень владения английским языком был различен, так же как условия обучения и мотивация. В качестве стимулов испытуемым были предложены английские глаголы: регулярные, нерегулярные и квазиглаголы. Задание предполагало два аспекта: (1) прочтение вслух и (2) образование форм прошедшего времени. Стимулы предъявлялись по одному в случайном порядке. В течение всего эксперимента ответы испытуемых записывались на магнитную плёнку, а также с помощью компьютера измерялось время реакции с точностью до 1 мс. от момента появления стимула на экране до начала ответа.
2.2. Материал
Первое задание (чтение глаголов ) состояло из двух списков:
(1). 46 глаголов (33 регулярных и 13 нерегулярных);
(2). 46 квазиглаголов.
Все слова односложные и содержат от 3 до 6 букв.
Второе задание (образование форм прошедшего времени) насчитывало всего 138 слов:
(1). 46 регулярных глаголов, среди которых 18 с алломорфом /d/, 18 с алломорфом /t/ и 10 с алломорфом /ed/. 44 слова, из включённых в список, являются односложными и 2 слова - двусложные. Все слова содержат от 3 до 6 букв.
(2). 46 нерегулярных глаголов
В этот список вошли глаголы, формы прошедшего времени которых образуются в соответствии с различными моделями, в частности: посредством изменения гласных (24 глагола); только последней согласной (/d/>/t/) (4 глагола); как гласных так и согласных, а также с вовлечением других комбинаций (17 глаголов); супплетивным способом (1 глагол)
(3). 46 квазиглаголов.
Глаголы отбирались в соответствии с индексом частотности[xi]. Следует отметить, что в данном исследовании фактор частотности учитывается, но не является ключевым, поскольку отобранные глаголы относятся к высокочастотным в английском языке и содержат близкий по значению индекс частотности. Что касается списка квазиглаголов, то он был заимствован из работы Джегер.
2.3. Обсуждение результатов 1-го эксперимента
Из полученных данных следует, что у всех испытуемых самое большое время реакции наблюдается при выполнении заданий, целью которых является образование форм прошедшего времени нерегулярных (1130 мс) и квазиглаголов (1218 мс); самое короткое время реакции зафиксировано при выполнении заданий по чтению глаголов
(755 мс) и квазиглаголов (852 мс), на образование форм прошедшего времени регулярных глаголов испытуемым потребовалось 962 мс: ( рис. 1).
Сопоставление с результатами, представленными в статье “Исследование мозговых механизмов глагольной морфологии ” Джегер с соавторами показало, что у носителей русского языка наибольшие трудности вызывали задания, связанные с чтением и образованием форм прошедшего времени квазиглаголов, а также образование форм прошедшего времени нерегулярных глаголов. В то время как для носителей английского языка образование форм прошедшего времени нерегулярных глаголов представлялось наиболее сложным (739 мс); самое короткое время реакции ( 486 мс) потребовалось на чтение глаголов; за ним последовало образование прошедшего времени регулярных глаголов (513 мс); чтение квазиглаголов (633 мс); образование прошедшего времени квазиглаголов (723 мс). Можно наблюдать существенное различие между временем реакции, затраченным на образование прошедшего времени регулярных и нерегулярных глаголов. Эти данные совпадают с результатами экспериментов, представленных ранее[xii]. Существуют примеры проведения подобных экспериментов с одинаковым количеством регулярных и нерегулярных глаголов, представленных в случайном порядке. Авторы исследования подчёркивают, что методика проведения эксперимента с использованием ПЭТ исключает подобную возможность. Результаты эксперимента, представленного Seidenberg в 1992, указывают на то, что время реакции в этом случае дольше, чем в обсуждаемом эксперименте: прочитать глагол =575 мс, образование прошедшего времени регулярных глаголов = 925 мс, образование прошедшего времени нерегулярных глаголов = 1030 мс. Основное различие в этих двух исследованиях сводится к образованию прошедшего времени регулярных глаголов; очевидно, что смешение регулярных и нерегулярных глаголов затрудняет выполнение задачи испытуемым. Таким образом, время реакции при образовании прошедшего времени регулярных глаголов на 100 мс короче, чем при образовании прошедшего времени нерегулярных глаголов.
[i] Rumelhart D.E., McClelland J.L. On learning the past tenses of English verbs. In: McClelland J.L. and Rumelhart D.E. (eds.). Parallel distributed processing: Explorations in the microstructures of cognition. Cambridge, MA, 1986, vol. 2, p. 216-271.
Prasada S. and Pinker S. Generalization of regular and irregular morphological patterns. Language and Cognitive Processes 8 (1), 1993. p. 1-56
Jaeger J.T., Lockwood A.H., Kemmerer D.L., Van Valin R.D., Murphy B.W., Khalak H.G.
A positron emission tomographic study of regular and irregular verb morphology in English. Language 72, 1996. p. 451-497.
[ii] Ragnarsdottir H., Simonsen H.G., Plunkett K. The acquisition of past tense morphology in Icelandic and Norwegian children. An experimental study. Journal of Child Language 26, 1999. p. 577-618
[iii] Matcovich P. The acquisition and processing of past participle morphology in Italian : An experimental study. Diss. Cand. Philol., University of Oslo, 1998
[iv] Черниговская Т.В., К.Гор, Т.Клиорина, Н.Слюсарь. Правила в речевой деятельности: порождение глагольных форм в родном и неродном языке.// Материалы ХХУ111 Межвузовской научнометодической конференции преподавателей и аспирантов, СПбГУ, 1999.
Chernigovskaya T., Gor K. The complexity of paradigm and input frequencies in native and second language verbal processing: Evidence from Russian. Language and Language Behavior. St.Petersburg University Press, 2000. p. 20-38.
Gor K., Chernigovskaya T. Rules in processing of Russian verbal morphology. In : Zybatow G., Junghunns U., Mehlhorn G., Szucsich L. (eds.), Current Issues in Formal Slavic Linguistics, Frankfurt/Main : Peter Lang, 2001
Gor K., Chernigovskaya T. Mental Lexicon Structure in L1 and L2 Aqcuisition : Russian Evidence. The Slavic and East European Language Resource Center, Issue 4, 2003
Gor K. The rules and probabilities model of native and second language morphological processing. St. Petersburg : St. Petersburg University Press, 2003
[v] Pinker S. Rules of language. Science 253, 1991. p. 530-535
Ullman M.T. Acceptability ratings of regular and irregular past-tense forms: Evidence for a dual-system model of language from word frequency and phonological neighborhood effects. Language and Cognitive Processes 14, 1999. p.47-67
[vi] Rumelhart D.E., McClelland J.L. On learning the past tenses of English verbs. In: McClelland J.L. and Rumelhart D.E. (eds.). Parallel distributed processing: Explorations in the microstructures of cognition. Cambridge, MA, 1986, vol. 2, p. 216-271
[vii] Bybee J.L. Regular morphology and the lexicon. Language and Cognitive Processes 10, 1995. p. 425-455
Langacker R. A usage-based model// Rudzka-Ostyn B. (eds.). Topics in cognitive linguistics. Amsterdam, 1988. p. 127-161
[viii] Matcovich P. The acquisition and processing of past participle morphology in Italian : An experimental study. Diss. Cand. Philol., University of Oslo, 1998
Ragnarsdottir H., Simonsen H.G., Plunkett K. The acquisition of past tense morphology in Icelandic and Norwegian children. An experimental study. Journal of Child Language 26, 1999. p. 577-618
[ix] Chernigovskaya T., Gor K. The complexity of paradigm and input frequencies in native and second language verbal processing: Evidence from Russian. Language and Language Behavior. St.Petersburg University Press, 2000. p. 20-38
[x] Jaeger J.T., Lockwood A.H., Kemmerer D.L., Van Valin R.D., Murphy B.W., Khalak H.G.
A positron emission tomographic study of regular and irregular verb morphology in English. Language 72, 1996. p. 451-497
[xi] Carroll J., Davies P., Richman B. The American heritage word frequency book. New-York: American Heritage Publishing Co, 1971
13 Prasada S., Pinker S., Snyder W. Some evidence that irregular forms are retrieved from memory but regular forms are rule-generated. Paper presented to the Annual Meeting of the Psychonomic Society, New Orleans, 1990
Seidenberg M. Connectionism without tears. Connectionism: The practice, ed. by S.Davies, Oxford University Press, 1992. p. 84-122
Полный текст статьи см. в приложении.